|
..:: Ссылки ::.. |
| Нет данных |
..:: Счетчик ::.. |
| Понедельник | 168 |
| Вторник | 64 |
| Среда | 156 |
| Четверг | 135 |
| Пятница | 95 |
| Суббота | 141 |
| Воскресенье | 146 |
| Сейчас online: | 15 |
| Было всего: | 374266 |
| Рекорд: | 3369 |
|
|
|
Праздник жизни. |
Публикация рассказа автора Vovik aka Psy[H[].
Играть на тонком балансе сил не так просто, тем более что при угрозе гибели даже самые гордые могут объединяться с кем угодно и предавать кого угодно. Когда брошен клич «В конце останется только один!», ни один союз не может длиться даже ничтожную часть того ничтожного клочка времени, коим является обыкновенный год – один оборот Земли вокруг Солнца, или одна пятнадцатимиллиардная часть возраста Вселенной. Дела обстояли не лучшим образом…
Адмирал Эдвардс все восемь месяцев с момента начала «Галактической Вечеринки» пытался держать себя в ежовых рукавицах. Он всегда был холоден и недосягаем, как газ под титаническим давлением внутри пластиковой сферы. И вот, идя уже в который раз в Главный Штаб, он неожиданно понял бессмысленность своего поведения. Ведь все закончится при его жизни, вернее его жизнь закончится вместе с этой «Вечеринкой». Оптимизм, который он навязывал сам себе, вдалбливал сам в себя – последние его крохи улетучились в один момент. Эдвардс, вышедший из своей каюты, и Эдвардс, вошедший в главный зал Штаба, не были одним человеком. Всегда пластиковое, неизменно твердое лицо обмякло, скулы испарились, как будто их и не было. Лицо самого сурового адмирала изменилось до неузнаваемости, и когда дверь зала открылась, произошла леденящая цепная реакция: улыбка на лице Эдвардса вызвала бурю неподдельного удивления на лицах остальных семи членов Военного Совета.
- Здрасьте! – проговорил Адмирал.
За столом кто-то охнул.
Адмирал Кравцова, обуздав необъятную эмоцию, встала, чуть пошатнувшись.
- С вами все в порядке, адмирал? – поинтересовалась она.
Остальные адмиралы и маршалы притихли.
Эдвардс посмотрел на Кравцову, отсканировал ее глазами сверху донизу, за секунду рассмотрел в деталях ее прекрасные черные волосы, вмещавшиеся в прическу под невесомость, вздернутый носик, надутые губки. Девочке было всего шестьдесят семь, а по лицу уже пробежались первые морщинки. Еще бы – ТАКОЕ кого хочешь состарит, если сразу в капсулу не сведет, хотя месяца через два и капсулы уже никому не понадобятся... «Хороша фигурка» - прошептал он с вожделением. Потом подумал: сказать это в слух – значит лишить Человечество военной верхушки – эти застывшие идиоты и так в предынфарктном состоянии от моего появления.
- Да, вполне. Даже лучше, чем восемь месяцев назад.- ответил он и направился к своему месту за круглым столом.
Маршал Хасимото, на которого в этот день легли обязанности докладчика, включил голографическую карту над столом и встал. Полупрозрачная карта отобразила все пространство, занимаемое человечеством на текущий день – девятое января 2948 года: две сотни жилых звездных систем, еще с тысячу мертвых, автономных, добывающих и перерабатывающих и Солнечная Система, как столица, чуть ниже и ближе к большому иллюминатору от центра карты. Вокруг пространства, пораженного вирусом человеческого разума, зияли пять разноцветных бугристых рельефов фронтов, отделяющих человечину от других вирусов… Каждая цивилизация в галактике, за исключением тех, кто находился на окраинах, воевала на четыре-семь фронтов. Да и внешним не жилось спокойно – соседи обступали их со свободных боков. Вирусы! Как взглянешь на эту карту - так похоже – медленно проползла мысль у Эдвардса. К тому времени, как он ее домыслил, Хасимото уже покончил с лаконичным вступлением. Эдвардс не сдержался:
- Похоже на вирус! До жути похоже! – в чувствах сказал он. Повисла тишина.
Тут Эдвардс сообразил, какую банальную вещь он сказал, ведь это говорили уже сотни лет до него… И какой ужас этой банальностью он нагнал на присутствующих!
Секунд через десять Хасимото, покачав головой и погладив бородку, продолжил:
- …Арфрийцы усиливают оборону и в любой момент могут перейти в наступление. Они вот-вот победят Клорофлонцев, а пока тех будут сжирать Урулцы, вполне могут бросить освободившиеся силы на нас. Ахахарухийцев мы дожимаем, но толку от этого никакого – их с другой стороны дожимают Фифи, так что, когда Ахахары канут в небытие, Фифи возьмутся за нас. На остальных трех фронтах пока стабильно, они никуда не двигаются…
Встал маршал Шмидт, отдышался, приготовился сказать фразу. Он всегда готовился. Всегда и ко всему. Все-таки войны на таких громадных пространствах шли медленно, и у стратегов было время на все, что угодно; расправив столетние щеки, он сказал:
- Может, с Ахахарам Фифи пусть разберутся, а мы войска с этого фронта снимем и ударим по Прахтхам?
Толстый и молодой адмирал Хадсон решил поделиться данными разведки. Было у него такое свойство: вставлять информацию только в подходящий по его мнению момент. Как ни странно, эта тактика спасала и помогала ему во многих внутренних боях, еще до «Заварушки».
- По последним данным у Фифи захватническая тактика. – сказал он, - завоевав и перебив Ахахарухийцев, они и их оружие направят на нас.
Дело дошло до маршала Клаус. Ко всему, что ее касалось, можно было смело лепить эпитет «сухой». Сухо откашлявшись и поправив до сухости седые волосы, она сухо бросила в сторону карты:
- А почему у нас нет этой тактики? У Ахахаров заводы о-го-го какие – их бы захватить и… клепать на них технику. Они же ближе к нам, чем к Фифи.
- Про Арфрийцев не забывайте – у них преимущество! – Сказал Хасимото, - Куча свободного времени и сил скоро появится, а все потому, что они вошли конусом в Клорофлонцев, разбомбили всю их столицу и ушли обратно, не задев этим маневром окружающих. Клорофлонцев будут теперь добивать остальные – они как щит для Арфрийцев, а у Арфрийцев появится куча сил, которые они распределят по остальным фронтам, включая наш!
По залу распространилось недолгое молчание – все адмиралы и маршалы один за другим покосились на ухмылку Эдвардса, которая и так выглядела неуместной, а на его лице и подавно.
Адмирал Кравцова первой с усилием оторвала взгляд от столь непривычной картины.
- А если комбинировать тактику? Ударить кривым конусом по столице Ахахаров с посещением их же заводов?
- Для этого силы нужны высокой концентрации, а где их взять? – спросил маршал Маркес.
Длинноволосый брюнет, который частенько страдал от своего стиля – не хотел убирать волосы в хвост и при полетах в невесомости постоянно мучался. Многие считали его чудаком, однако, мало кто сомневался в правильности его решений. С недавних пор он даже перестал ухаживать за волосами и превратился в еще более чудаческое зрелище.
Все начали думать. Однако этому процессу мешала успевшая закостенеть ухмылка Эдвардса, которая сияла и слепила как плазменный прожектор. Через минуту он еще начал хихикать.
- Изнутри! – воскликнула Кравцова.
- То есть?
- У нас внутри государства бродит несметное число полков и дивизий для обеспечения порядка – около миллиарда человек при технике – вот их бы кинуть, а порядок, я думаю, как-нибудь продержится.
- Это же будет анархия! – воскликнул Хасимото, - народ же сбрендил от скорой кончины! Вы же знакомы с философией демократии! Тысячу лет человечество ее возводит – живи так, словно каждый день последний, а для многих это уже не просто слова или принцип жизни, а РЕАЛЬНОСТЬ! Мол, после них потоп.
- Так вот когда мы бросим все силы на Ахахаров, они изменят мнение.
Хасимото распушил бороду, Эдвардс стал хихикать громче, послышался заговорщицкий шепот Маркеса.
Мало того, что Эдвардс чокнулся, так еще Кравцова хочет мятеж поднять, подумал Хасимото. Он не сдержался, пригладил взъерошенную бородку и закричал:
- Эдвардс, выйдите вон!
Эдвардс перестал улыбаться, к нему на миг вернулся облик самого сурового адмирала Совета. Хасимото окаменел и плюхнулся в кресло, мямля что-то неразборчивое. Эдвардс прижал его взглядом к спинке и снова пространно заулыбался.
- А почему нет? Терять-то нечего! – весело сказал он. Инфаркт кому-то обеспечен.
Никто не решился возразить: кто из-за небольшого шока, кто-то - вспомнив о гениальности сбрендившего адмирала.
- Вобщем… - сухо начала Клаус, - если мы не кинем силы конусом на Ахахаров, нас раздавят Фифи, а если не укрепим фронт Арфрийцев, то они нас прижмут.
Повисла тишина, нарушаемая лишь гулом голографического проектора и осточертевшим хихиканьем Эдвардса.
- Вклинимся в Ахахаров, захватим их заводы, начнем клепать новую технику и довооружим те массы, которые у нас в государстве ничем не занимаются – полицию и тунеядцев. – сказал Хадсон, - Ими и укрепим фронты. Вот только некоторые близкие к Арфрийцам системы придется оставить.
- И там где раньше люди срали, они построят магистрали! – воскликнул Эдварс.
Клаус схватил кашель, остальные замерли, как один пооткрывав рты.
И действительно, подумал Эдвардс, если посмотреть на историю человечества с самого появления вида, оно только этим и занимается, а арфрийские магнитные магистрали – вещь полезная – на всю Галактику слава гремит… гремела.
Клаус наконец откашлялась. Сидевший рядом с ней Маркес похлопал ее по спине.
- А будут ли они воевать? Эти тунеядцы? Они скорее всего перестреляют друг друга - или от радости большой, или за конец света - и все. – сказала Клаус, вытерев пересохшие губы сухой салфеткой.
- Лучше, чем ничего. – отозвался Маркес, удивив этим и без того перепуганных присутствующих.
- А мы-то всегда думали, что рыночная экономика и демократия – идеальный источник средств на военные нужды! – начал мыслить в слух Эдвардс. Кравцова попыталась его перебить, но тщетно, - И никто не подумал, что демократия, основанная на личных интересах человека, распадется сразу же, когда личные интересы этого самого человека упрутся в обреченность и неминуемую гибель!
Хасимото набрался смелости, он долго думал, как остановить свихнувшегося Эдвардса и последнее изречение стало последней каплей. Он снова взъерошил свою бородку, собрал всю свою твердость в кулак и пошел в атаку.
- Как Вы можете? – вскричал он, - Может, это Вы и подобные Вам – сдавшиеся, слабые… предатели - распространяете это настроение обреченности? Кто дал Вам право сдаваться? Если человечество объединится полностью, оно выстоит и победит! Мы же – великая Сила! Мы усилим пропаганду! И объединим народ!
- Поздно. – Констатировал Маркес.
Он все понял, так же как и Эдвардс. Дерево прочнее кучи опилок. Объединять нечего. Тысячу лет…
- …Тысячу лет мы, человечество, каждый человек жил по принципу «все для себя». – Маркес сделал паузу, смахнул с лица свалявшиеся волосы, оглядел удивленные лица маршалов и адмиралов, - Мы хотели дать каждому человеку свободу. Полную свободу. Свободу от других людей. Мы хотели сделать так, чтобы человеку ничего не мешало – и в итоге…
- …У нас нет общества! Есть просто набор из ста двадцати миллиардов разношерстных людей, эгоистов, каждый из которых думает только о себе и презирает всех остальных, считая, что они не имеют права ни на что. – закончил мысль Эдвардс.
Лицо маршала Клаус покрылось испариной.
- Именно! А теперь у них нет двигателя – все! Мы протянем два месяца максимум. Как ни крути, а за Фифи стоят Хыл… Хылвх… ну эти ушастые! И они гонят их на нас! Если мы отобьемся от Фифи, то против тех нам точно не выстоять. И это сейчас знает каждый человек… - Маркес немного отдышался, но не успел продолжить.
- Замолчите! – загробным голосом сказала Кравцова. – Мы победим! – медленно выговорила она с такой интонацией, будто знала будущее во всех деталях.
- Победит самая многочисленная раса, а это точно не мы. – Сдался Хадсон.
Еще один – минус. Оставшиеся в бодром духе маршалы и адмиралы получили удар в спину. Шмидт, не привыкший к быстрой смене обстановки замешкался и сказал, наверное, первую неподготовленную фразу за всю свою сто десятилетнюю жизнь:
- Победит самая сплоченная раса… - профыркал он в обмякшие щеки и тут же понял, что результат сказанного будет обратный, нежели он ожидал.
Идиоты! Они не понимают еще смысл всего этого, подумал Эдвардс, смысл «Вечеринки», а я уже подхожу к разгадке, я добью их…
- Самая сплоченная раса – и есть самая многочисленная, потому что нельзя иметь в народе две сотни миллиардов эгоистов! – поставив голос на грань крика, высказался Эдвардс.
Хасимото прокричал громогласное «Нет!», поднялся шум. Адмирал Кравцова, маршал Клаус и маршал Хасимото принялись сопротивляться растущему бунту, высказывать обвинения в предательстве интересов Человечества и слабоволии. В эту борьбу включился и Шмидт, но немного потом.
В какой-то момент наступила тишина. Я им все сейчас объясню, подумал Эдвардс, они поймут, а если нет, то пистолет и эффект неожиданности сделают свое дело…
- Интересы Человечества! – просмаковал фразу зачинщик бунта, - или интересы человека?... Зачем мы живем? Для того, чтобы услаждать себя? Вот смысл «Вечеринки», дорогие братья по тупости и недальновидности! Естественный отбор продолжается! Мы думали, что мы вышли из него, когда у нас появилась цивилизация! А главный отбор оказался впереди! Отбор не между живыми существами, даже не между мыслящими существами, не между отдельными разумами, а между разумами коллективными! И в этом наше «Великое» Человечество проигрывает практически всем! Всей сотне оголтелых, как мы говорили, рас, которые ни с того ни с сего начали друг друга мочить! Все потому, что мы веками пытались уничтожить связи между людьми, чтобы человек был СВОБОДЕН, счастлив, чтобы ему никто не мешал! Мы выращивали из человека монстра, гения потребителя, себялюбца! И смысл этого фашистского галактического отбора, не важно, кто его развязал и как он начался, в том, чтобы в галактике осталась только самая сплоченная цивилизация, а остальные канули в небытие, потому, что им не место в жизни, Праздник жизни не для них и НЕ ДЛЯ НАС в том числе! Так как мы не умеем жить! Мы умеем только пользоваться жизнью, БРАТЬ ОТ НЕЕ ВСЕ, вытягивать из нее все – в этом наша ошибка, наш дефект!
Хасимото выключил карту. Зачем он это сделал, не догадывался никто, кроме Эдвардса, так как он хотел сделать то же самое, чтобы был хороший обзор, чтобы перейти в физическую атаку – отбор, черт побери! Он, оказывается, везде. Но только в отличие от галактических масштабов, в главном зале Совета исход зависел от физических качеств людей. И это положение Эдвардс взялся изменить.
Он оглядел своих союзников: Маркеса и Хадсона. Он заметил колебание на лице Кравцовой – видно речь была действительно сильной. Однако Клаус, Шмидт и Хасимото были неприступны, они готовы были горой стоять за идеалы того общества, которое просуществовало уже тысячу лет – демократии. Вот только они защищались каждый поодиночке, как и положено демократам. Эдвардс подмигнул двоим союзникам и еще одной заблудшей душе – те насторожились. Все-таки Эдвардс был гениальным стратегом – Хасимото первым отключил карту, не дав Эдвардсу проявить себя, а тот еще и дурачком прикинулся, дезориентировав окружающих. Зато Хасимото знал, что его союзники не могут знать о его планах, и даже не пытался подать им знак к действию. Он готовился к действиям в одиночку, в то время как Эдвардс решил установить контакт с союзниками. Пусть ненадежный, незаметный, но если хотя бы один человек догадается, о надвигавшемся, их будет уже двое, а Хасимото – один. К тому же сомневающаяся Кравцова сидела рядом с Хасимото и могла сперепугу помешать ему.
Застежки кобур щелкнули практически одновременно. Кравцова дернулась слишком поздно, и Хасимото успел выстрелить в удобную цель – в Маркеса. Второй лазерный луч – порождение пистолета Эдвардса, вонзился в голову самого Хасимото. Хадсон накинулся на Клаус, пытавшуюся достать свой пистолет. Вечно готовящегося Шмидта прикончил Эдвардс. Клаус пустила в ход главное женское оружие – удар коленом. Осевший Хадсон открыл ее для Кравцовой – женщины выстрелили одновременно. Клаус с дымящейся головой повалилась на стол. Кравцова осталась стоять, держась за почерневший живот. Повисла тишина. Хадсон, попискивая, поднялся с пола. Забавно, подумал он, все равно уже нет смысла в ушибленном органе. Бездыханный Маркес сполз с кресла под стол. Эдвардс и Хадсон посмотрели на Кравцову.
- Только не тащите меня в лазарет! – прошептала она, опершись рукой на стол, - смысла-то все равно нет.
С трудом сдерживая боль, Кравцова села в свое кресло.
- Что будем делать? – сквозь зубы спросил Хадсон, тоже приняв сидячее положение.
Обидно, подумал Эдвардс, Кравцовой еще бы пожить, да и понравилась мне она. Жалко девочку. В шестьдесят семь не умирают. Хотя действительно. Смысла жить-то нет!
- Будем помогать победителю. – заключил Эдвардс, - То есть будем пытаться облегчить победителю победу.
- А кто у нас победитель? – спросил Хадсон.
- Ушастики, Хылвлиянцы. – прошептала Кравцова, сплюнув кровь, - я была у них до заварушки. Они добрые, справедливые, коллектив у них что надо и… все-таки успехи у них внушительные, воюют всего на четыре фронта, ну и тому подобное. Пусть живут!
- Согласен, - сказал Эдвардс и включил карту. – Перетянем войска с Арфрийского и Прахтхского фронтов на Ахахарухийский, захватим, начнем клепать технику, а затем обрушим ее на Фифи. Где будем отступать, там уничтожим все – заводы, лаборатории – все, что может помочь проигрывающим… желательно вместе с ними. Я думаю, добровольцы найдутся, да и народ эту стратегию поймет, судя по настроениям…
Кравцова вздохнула и откинулась на спинку кресла.
- И Человечество истратит силы, погибнет в этой борьбе?
- Да. И хоть немного расчистит дорогу Ушастикам. По-моему, очень даже справедливо.
- Да… - на последнем выдохе сказала Кравцова.
Хадсон кивнул.
Эдвардс включил глобальную связь и вызвал генерала Арфрийского фронта.
Все-таки, жалко девчонку…
Vovik aka Psy[H[]. Праздник жизни: лето 2004 с последующей доработкой.
|
Добавил: neTw@lker | 2006-10-15 19:41:11 |
|
Добавить комментарий:
|
..:: Обратите внимание ::.. |
| Нет данных |
|
|
